Январь

Let's keep our fingers crossed and hope for the best!

Sat, 06 Jun 2009 20:32:55 GMT

Что здесь?

Tue, 24 Jun 2008 20:33:47 GMT

Дебри словесных лиан.

---а. Дорожный от слова дорогой. Подорожание от дороги - из рук в следующие руки, от человека к человеку, идёт наценка, ходит товар по рукам + дорожный налог, если далёкий путь. Всё, к чему долго стремишься, к чему идёшь по дорогам, становится дорого. “До близких далеко, до далёких близко, вот и ходим к далёким…” (непомнюкто) = те люди близки, которые прошли до нас дорогу времени и земли. Мы ходим к чужим и чужие к нам, мы все “богатеем” и получается…

“Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит, а ходят в праздной суете разнообразные не те. И он не с теми ходит где-то и тоже понимает это, и наш раздор необъясним, и оба мучаемся мы с ним.

Со мною вот что происходит: совсем не та ко мне приходит, мне руки на плечи кладёт и у другой меня крадёт. А той - скажите, Бога ради, кому на плечи руки класть? Та, у которой я украден, в отместку тоже станет красть.

Не сразу этим же ответит, а будет жить с собой в борьбе и неосознанно наметит кого-то дальнего себе. О, сколько нервных и недужных, ненужных связей, дружб ненужных! Куда от этого я денусь?! О, кто-нибудь, приди, нарушь чужих людей соединённость и разобщённость близких душ!”

(Евтушенко, 57-ой год)

Теперь понимаете стихи и судорожность дорог?

----б. Итогом кулинарного искусства и искусства поэтического является одно - поЕ(Э)ма. По-французски мягко… поема. =) Насыщение духовное и насыщение пищей тела - единый процесс. Отличие лишь в буквах Е и Э; заметьте - их написание; эти буквы противоположны. А? =) Еэ?

-----в. Дебри. Это про заглавие я. Есть и была такая деревушка в Средиземье. Глухая, нелюдная. Бри называется. Дебри, захолустье, как ещё сказать. Приставка Де - значит вообще не Бри даже, а настоящая глуходырская непролазнь. Хотя, давайте вспомним… например, мегаполес. Мегаполес - огромных размеров поле и лес (вокруг?). Мы, люди, человечество вышли из лесов, джунглей, дебрей прочих, построили большие города, назвали их мегаполесами, ведь поговорка сохранилась: “Жизнь прожить - не поле перейти и не мегаполес даже перейти”. Поэтому Дебри - это дебри, из которых цивилизация вышла, это же красота и огромность мегагородов, к которой мы пришли, идем и ещё надеемся успеть. Кто помнит свои дебри, тот и в мегаполесе не заблудится. К разговору открываем это: http://www.nameofrussia.ru/

-----просто личное.

“Ад есть не что иное, как совершенное отделение от Бога. Ужас ада совсем не в том, что суд Божий будет суров и неумолим. Бог есть милосердие и любовь, и ему отдать свою судьбу означает преодоление ужаса. Ужас в предоставленности моей судьбы мне самому. Страшно не то, что Бог сделает со мной. Страшно то, что я сам сделаю с собой. Страшен суд души над собой, над собственным бессилием утвердить вечную жизнь. Ад, в сущности, не то означает, что человек попал в руки Божьи, а то, что он окончательно оставлен в собственных руках. Нет ничего страшнее собственной меонической, темной свободы, уготовляющей адскую жизнь. Страх Божьего суда есть лишь невозможность для темной стихии вынести Божий свет и Божью любовь. Божий суд и есть лишь страшный свет, брошенный на тьму, любовь, обращенная на злобу и ненависть. Всякая душа человеческая греховна и подвержена тьме, из которой не может собственными силами выйти к свету. Душа становится расположенной перейти к сумеречному и грезящему полу-бытию, полу-жизни. Усилиями собственной свободы она не может прийти к подлинному бытию, к подлинной жизни. С этим связано само существо христианства”.

Бердяев, Николай. "О назначении человека", часть третья, глава вторая, “Ад” (1931)

Сегодня дочитал книгу, серьёзный труд. Дальше - новое стихотворение.

От добра не жди добра.

Там - высокая тропа!

Здесь - мой путь не в гору.

Путь к добру недобрый.

От желаний высоты

Ожидай лишь пустоты.

В самой-самой выси вышней

Доброта - груз лишний.

Я, октябрь-ноябрь 2007 года, утро, Новодмитровская, кофе.

Университет

Sat, 19 Apr 2008 12:48:30 GMT

Странствующий рыцарь Ланцелот, родственник “того самого Ланцелота”:

- Я начал завидовать рабам. Они всё знают заранее. У них твёрдые убеждения. Наверное, потому что у них нет выбора. А рыцарь… Рыцарь всегда на распутье дорог. Голова раскалывается…

…

Ланцелот и сын бургомистра Вольного города, помощник Дракона:

(Помощник Дракона) - Не смотрите так, дело не во мне: нас, молодых, так учили, понимаете, нас так учили…

(Ланцелот) - Всех учили, но почему ты оказался первым учеником, скотина?

- Потому что так учили…

(вновь “Убить дракона”, Мосфильм и Бавария-фильм, Марк Захаров, Григорий Горин, Александр Абдулов, 1988)

На сайте Приоритетного национального проекта "Образование" сказано:
"Суть инновационного образования можно выразить фразой: «Не догонять прошлое, а создавать будущее»..."
http://www.rost.ru/projects/education/education_main.shtml

Как нужно учить? Чему учить? Какие убеждения пригодятся нам, молодым? Твёрдые или помягче?

Красота фразы "не догонять прошлое, а создавать будущее" сравнима только с красотой футуризма:
"Прошлое тесно. Академия и Пушкин непонятнее гиероглифов.
Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода современности.
Кто не забудет своей первой любви, не узнает последней..." (Д. Бурлюк, Александр Крученых, В. Маяковский, Виктор Хлебников. Москва, 1912, декабрь)

Не страшно от таких "инноваций"?

Николай Бердяев в книге "Смысл творчества" (1914) сказал иначе:

"Только теперь мы в силах осознать вполне то, что было, в свете того, что будет. И мы знаем, что прошлое по-настоящему будет лишь в будущем".

...

Милосердие

Fri, 18 Apr 2008 17:44:27 GMT

- Он вам пишет? Хоть иногда?

- Иногда. Один-два раза в год. Спрашивает, не испытываем ли мы в чем нужды. О себе рассказывает мало. Уверяет, что у него все хорошо. И каждый раз извиняется. Вот это меня в бешенство приводит. Какого черта он прощенья просит? Если мы тут все извиняться вздумаем, то никогда не закончим.

Стр. 219

Алессандро Барикко

“Такая история”

Стр. 110

Мы ожидали услышать крики неприятеля, идущего на штурм, но ничего подобного не было - лишь неправдоподобное продолжение тишины, так что ждать уже становилось невыносимо; она распространялась в вакууме времени, означавшем только неожиданное нарушение логики, доступной нашему пониманию, и неизбежность неких испытаний, несовместимых с нашим опытом.

Стр. 111

Они представляли собой животных, натасканных на определенный тип войны, когда единственная знакомая геометрия - встреча с врагом лицом к лицу; им пришлось затратить массу времени и испытать неописуемые страдания, чтобы возвысить одну-единственную геометрическую фигуру до формы бытия и неизменной схемы восприятия.

Стр. 224

Меня всегда до глубины души поражало, насколько слепы родители, когда дело касается мечты их ребенка. Они ее не понимают. Причем не понимают искренне.

Стр. 226

Что я ему сделала, что я ему сделала, дорогой мой синьор Парри, старый Либеро Парри? Об этом следует спросить ту девчонку, которая разрушала семьи, девчонка - прямая спина, длинная коса. Сейчас мне тяжело оправдать свои поступки. У меня в голове тогда творилось что-то невообразимое, окружающий мир я едва замечала - он проносился мимо неясной тенью, а жила я исключительно своими фантазиями. < ... > Тогда я еще не доросла до этого. А когда сейчас об этом думаю, то с высоты своих сорока лет вижу далекую череду поступков, сегодня для меня необъяснимых. Тела, дорогой мой синьор Парри, были для нас лишь игрушками, к которым кто-то забыл приложить инструкцию: мы оба понятия не имели, что с ними делать. Со своим телом я делала все, что хотела, на страницах дневника, но это давало мне возможность не пользоваться телом днем, при солнечном свете. А Последний свое тело постоянно таскал с собой, как большой скафандр. Конечно, я сделала что-то не так, я точно сделала что-то не так, смутно помню одну ужасную ночь: мой безудержный смех, какие-то хаотичные действия, смысл которых я не хотела понимать, и слова, которые я предпочла бы никогда не слышать. Но что именно я ему сделала, ума не приложу. Если я и была виновата, то лишь в том, что еще не успела родиться по-настоящему, а это людям обычно трудно понять. Чтобы родиться, мне понадобились долгие годы.

Стр. 227

В какую новую пору вступила моя душа, раз она бросилась спасать ушедшие годы, притворившись, будто услышала их крик о помощи?

Стр. 21

Да хранит меня Бог от одиночества. Почему, доченька, ты танцуешь одна на пустынном помосте этой неудавшейся ночью, среди исчезнувших кавалеров и воображаемых вздохов? В каком медленном ритме должно биться твое больное гордое сердце, чтобы всегда непростительно отставать? Они не станут ждать, пока ты расцветешь во всем своем блеске, и мое сокровище, моя гордость умрет в нужде. Да будет мягким наказание за их слепоту. И да пребудет с нами ангел-хранитель наших одиночеств.

Стр. 80

Дорога в город пролегала стрелой среди полей. Смеркалось, тени удлинялись, становилось прохладно. Последний ехал на предельной скорости, склонившись над мотоциклетом, - им было о чем поговорить, и мальчик хотел, чтобы тот все хорошо расслышал. Он говорил, что должен успеть раньше смерти и это ему удастся, только если он, мотоциклет, будет хорошо себя вести. Сама дорога решила помочь им и поэтому стала прямой-прямой - лишь бы они успели. Он говорил своему мотоциклету, что идеально прямых линий не бывает: если дорога милостиво вобрала в себя множество виражей и подвохов, то это справедливо. На это способны только дороги, сказал он, а в жизни так не бывает. Сердце людей не бьется ровно, и, может, по этой причине в их движении нет порядка. Наконец он замолчал, замолчал надолго, спрашивая себя, откуда взялись эти слова. < ... > Так при кажущейся неизменности порядка вещей замыкался круг происходящего.

Стр. 100

Этот парадоксальный эффект, вызванный разрушениями, достигал невероятных масштабов на участке земли между передовыми линиями. Его называли “нейтральной полосой”, и сомневаюсь, чтобы где-то еще в мире можно было найти более чудовищное зрелище. Тела и предметы - сама природа - лежали, донельзя неподвижные, вне времени и пространства, казалось, там сконцентрирована вся имеющаяся в наличие смерть.

Стр. 207

Я сама не знала, чего ожидать. Я вообще ничего не знала. Просто удивительно, что ты ведешь себя как взрослая, когда еще ничего не смыслишь в реальной жизни, в жизни взрослых.

Стр. 284

- То есть?

- Очень долго объяснять.

- Ничего. Объясните.

Мужчина протянул руку и прикоснулся к щеке женщины, потом накрыл ее руку своей.

- Это на самом деле очень длинная история, не заставляйте меня рассказывать, - мягко попросил он.

Рука женщины лежала неподвижно под его ладонью.

- Наверно, она просто не была для вас той единственной. Скорее всего, она просто избалованная дурочка, да еще и фригидная вдобавок.

- Нет, она совсем не такая, - покачал головой мужчина.

И уверенно добавил, что она именно та, единственная.

- Почему тогда?

- Потому что она стерва. Да еще и сумасшедшая в придачу. Все в ней было шиворот-навыворот. Но она была настоящая - не знаю, поймете ли вы меня. Как извилистая дорога, где один поворот нелепее другого, дорога, которая, петляя, бежит через поля и даже не задумывается о том, что когда-нибудь надо будет вернуться. И которая плохо себе представляет, куда она ведет.

Он помолчал немного.

- Одна из тех дорог, что не оставляют тебе шанса выжить.

Стр. 285

Они сидели в пустом зале, держась за руки, и мужчина рассказывал о себе. Рассказывал о том, что много лет таил глубоко внутри.

- Я всегда был послушным ребенком - иначе нельзя было. Я понимал, что только так смогу спастись.

Его взгляд блуждал в пустоте.

- Но, возможно, я был не прав, - добавил он.

2+1+1

Fri, 18 Apr 2008 13:22:51 GMT

Двое мужчин. Один - звезда, живая легенда. Другой - фотограф. Один в черной рубашке и десяток раз был женат. Наверное, не может никак найти “ту единственную”. Второй не был женат ни разу, говорит, что “ещё не встретил ту единственную”. Один старше лет на 15. Другой в белой футболке, костюмы носит редко. Оба худые, оба невысокие (до 175 см). Один поёт: “I can't get no satisfaction”, другой: “Everything I do - I do it for you”. Двое мужчин. Как дети!
=)))

Одна женщина. Кейт Мосс. Фотография сделана Брайаном Адамсом. Двое мужчин и одна женщина. Мужчины поют и фотографируют. Женщина - раздевается и... Эти двое потом поют про женщину. Женщинам нравится раздеваться и…, а мужчинам нравится петь и фотографировать раздетых женщин. Что тут поделаешь? Мик, Кейт, Брайан - красивые люди, молодцы, одним словом!

I don’t wanna be no soldier - I don’t wanna shoot no gun
I don’t wanna drop no bomb - I don’t wanna hurt no one
I don’t wanna fight no battles - I don’t wanna settle no score
I don’t even understand what we're fightin’ for
No, it ain’t my war =)))

Bryan Adams “Way of the world” (2008)

Хочу в сентябре купить себе зеркальную камеру (Nikon D60, или Olympus E420, не дороже 22000 рублей, или можно обойтись хорошей “мыльницей” Canon?), буду фотографировать всё красивое. Ещё нужно научиться рисовать акварелью цветы, позаниматься немного над своей дикцией, внимательно пересмотреть “50 основных правил русской орфографии” и “50 основных правил русской пунктуации”, освоить “слепой” метод печати. Вспомнить английский язык. Прочитать “Дар” Набокова, “Уиллиса” Джойса, “4 сказки о Курте” Лу, “Хлебникова” Старкиной. Очень многое нужно. Йога (7-9 асан), гантели купить или небольшую штангу, о зрении не забывать, сделать 10-12 эскизов предметов одежды, развивая идею футболки “Эволюция” (сканер её эскиза выкладывать не буду, т.к. могут украсть идею). Что-то ещё нужно. Много личного нужно, о чем не расскажу.

Двое мужчин, одна женщина и ещё один паренёк. Не фотограф, не звезда. Всё впереди!

=)))

Рождественское =)))

Mon, 07 Jan 2008 10:37:52 GMT

      1 Если я говорю языками человеческими и ангельскими,
а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий.
      2 Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое
познание и всю веру, так что могу и горы переставлять,
а не имею любви, - то я ничто.
      3 И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение,
а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
      4 Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует,
любовь не превозносится, не гордится,
      5 не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,
      6 не радуется неправде, а сорадуется истине;
      7 все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
      8 Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся,
и языки умолкнут, и знание упразднится.
      9 Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем;
      10 когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.
      11 Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил,
по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал;
а как стал мужем, то оставил младенческое.
      12 Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно,
тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю,
подобно как я познан.
      13 А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь;
но любовь из них больше.

По-другому?

Wed, 12 Dec 2007 07:54:17 GMT

Зря вы, кто-то из Вас, или сам кто-то, не читает мои записи, тем более предыдущую. Хотелось бы иногда написать ерунду про сами знаете что, а пишу не весть какие сообщения про сам не знаю почему. "Цитадель" нужно читать, но нужно ее самому редактировать и заниматься ею, это к вопросу об элитарной культуре, а потому аккуратнее будьте, пожалуйста, с такой информацией, не мешайте все буфером памяти. Скоро напишу о ... детстве. Про "сейчас" и о неизлечимом.

"Он без страха застегивает кожаные ремни, но против него у меня есть оружие, и оно для него страшнее смерти. Он ведь так уязвим. Уязвимо каждое божество его сердца. Обыкновенная ревность может стать угрозой для царства, для смысла всех вещей, для радости вернуться домой, в один миг издерет она в клочья блаженное состояние покоя, умудренности и самоотречения. Сколько всего ты забираешь у него, ведь Господу он должен вернуть не только любимую, но и дом, и виноград своих виноградников, и шуршащие снопы ячменя со своего поля. И не только свои снопы, свой виноград, свои виноградники, но и свое солнце. И не только солнце, но и ту, что освещает его дом. Смотри, он отказывается от стольких сокровищ и не замечает разорения. Но укради у него улыбку возлюбленной, и он потеряет сам себя и превратится в сумасшедшего......."

Я сейчас очень серьезный. Переживаю и жду ...

Да, я зануда... =)

Tue, 27 Nov 2007 18:42:35 GMT

Я увидел: дозорный спит.

Его ждет казнь. От его бодрствования зависят слишком много спящих, дыхание их замедлилось, жизнь течет сквозь них, словно волны по тихой бухте. Зависят житницы, полные зерна, собранного, чтобы облегчить суровую зиму. Священные книги в житницах мудрости, где покоятся залоги, обеспечивающие человеческое в человеке. Тяжелобольные, которым я облегчил мысль о смерти: смерть - необходимый, совершаемый в кругу семьи обряд, она легка и почти незаметна, она - передача в родные руки наследства.

Дозорный, дозорный, ты - смысл моих стен, а они - оболочка хрупкого тела города, они не дают ему расточиться; появись в них брешь - и тело обескровится. Ты ходишь по стене взад-вперед, вслушиваешься в шорохи пустыни, что вечно бряцает оружием, постоянно волнуется, словно морская зыбь, вечно угрожает тебе и своей угрозой закаляет и укрепляет тебя. Как отделить то, что уничтожает тебя, от того, что тебя созидает? Один и тот же ветер строит дюны и разрушает их, один и тот же поток выглаживает скалу и стирает ее в песок, одно и то же принуждение выковывает в тебе душу и лишает тебя души, одна и та же работа дает тебе жизнь и отнимает ее, одна и та же любовь переполняет тебя и опустошает. Враг придает тебе форму, он принуждает тебя к строительству внутренних укреплений, он для тебя то же, что море для корабля: море - враг, оно готово поглотить корабль, и корабль без устали сопротивляется ему, но то же море для корабля опора, ограничение и возможность обрести форму, веками форштевень разрезал волны, а они, обхватывая судно, лепили ему корпус, делая его все более обтекаемым и изящным. Ветер рвет паруса и надувает их, делая похожими на крылья. Не будь у тебя врагов, у тебя не было бы ни меры, ни формы.

Но что значат стены, если нет дозорного?

Часовой заснул - город беззащитен. Идет враг и топит спящего в его собственном сне.

А дозорный мой спал, привалившись головой к плоскому камню, приоткрыв рот. Спал с младенческим выражением лица. Он прижал к себе ружье, будто игрушку, которую берут с собой в сон. Я смотрел на него, и мне его было жалко. Жаркой ночью мне жаль человека за то, что он так непрочен.

...

Спящий часовой. Авангард противника. Ты уже завоеван, твой сон означает, что ты уже не принадлежишь городу, узел развязался, ты ждешь преображения, ты - поле, приготовившееся принять семена.

А я представил себе город, разрушенный по милости твоего сна, потому что ты узел всему и ты всему развязка. Как ты прекрасен, дозорный, когда ты настороже, ты - чуткие уши и зоркие глаза моего города. Как благородна твоя любовь к городу и куда умнее рассуждений всех логиков, которые не любят, а делят его. Для них вот здесь больница, там тюрьма, а тут дом друзей. И дом этот тоже разделен на части, они видят одну комнату, другую, третью. А в комнатах видят вещи - одну вещь, другую, третью.

Но, дозорный, если ты не спишь, ты оберегаешь город как целое, город, раскинувшийся под звездами. Не этот дом и не другой, не больницу и не дворец - весь город. Оберегаешь не стонущего при смерти, не кричащую роженицу, не блаженный стон влюбленных, не писк новорожденного - оберегаешь многообразное дыхание единого тела разом. Целый город. Не бессонницу этого, не сон другого, не стихи поэта, не эксперимент ученого - переплетение сна и усердия, угли, подернутые пеплом, на которые смотрит Млечный Путь. Целый город. Дозорный, дозорный, ты приник ухом к груди возлюбленной и слушаешь тишину, покой и вздохи, которые не имеет смысла делить и различать, потому что это биение ее сердца. Просто биение сердца. И ничего другого.

…

Когда ты стоишь в профиль и опираешься на ружье, равный мне, подобие мое в Господе, никто не различит краеугольный камень и ключ свода, и разве кто-то из них ревнив к другому? Вот поэтому сердце мое переполнено к тебе любовью, и все-таки я позову стражу и отправлю тебя под арест. Под арест, потому что ты спишь. Спящий часовой. Я смотрю на тебя с ужасом - в тебе спит, в тебе умирает царство.

Ни в коем случае нельзя заблуждаться относительно суровости. Рубя головы спящим часовым, не пробудишь омертвелое царство. Ты видел, что сильные царства рубят головы, и хочешь обрести силу казнями - нет, ты по-прежнему останешься бессильным паяцем посреди кровавого месива.

Разбуди любовь, и в дозорных проснется бдительность, они сами осудят тех, кто способен заснуть на посту: этот пренебрег царством, значит - отринул себя сам.

…

Я хочу поговорить с тобой об одной таинственной вещи - о преданности. Ты спишь, жизнь для тебя словно бы исчезла. Исчезает она и тогда, если помрачается в тебе вдруг сердце и ты чувствуешь только усталость. Вокруг ничего не переменилось, все переменилось в тебе. Ты - дозорный, ты наедине с городом, но ты не влюбленный, что приник к груди любимой, ловя биение ее сердца, ты не знаешь, размеренно оно бьется или учащенно, слушать его стук можно только любя. Твоя любимая затерялась в ночной разноголосице, ты слышишь голоса, мешающие друг другу: пьяная песня заглушает стон больного, плач по усопшему - крик новорожденного, шум ярмарки - пение в храме. Ты спрашиваешь себя: "При чем тут я? На что мне эта сутолока, этот балаган?" Ты забыл, что перед тобой дерево с корнями, стволом, ветками, листьями, что нет для них общей мерки. Но откуда взяться преданности, если не ощущаешь того, кто в ней нуждается? Я уверен, ты не уснул бы, сидя у постели больной возлюбленной. Но сейчас распылилось то, что ты мог любить, ты - перед свалкой вещей, чужих, ненужных.

Но я знаю: ты вернешься, и хочу, чтобы сейчас ты хранил верность хотя бы самому себе. Я не требую от тебя лицемерия, не требую, чтобы ты сейчас же что-то понял или что-то почувствовал, я слишком хорошо знаю, сколько душевных пустот проходит самая страстная любовь. Глядя на любимейшую из любимых, ты вдруг думаешь: "Вот, оказывается, какое у нее лицо... Как я мог полюбить ее? И какой тонкий голос. Какую страшную глупость она сейчас сказала. Как нелепо поступила..." Твоя любимая распылилась на досадные частности, она больше не вдохновляет тебя, и тебе кажется - ты ее ненавидишь. Но как ты можешь ненавидеть ее, раз сейчас ты не в силах любить...

И ты замолкаешь, смутно догадываясь, что настало для тебя какое-то помрачение. Любимая стала чужой и тебе не нравится. Не понравятся и стихи, если начать их читать. Чужими покажутся дом и царство. Ты утратил возможность голодать, насыщаться, теперь ты ничего не любишь, ничего не понимаешь. Мой уснувший дозорный, твои привязанности вернутся к тебе, и не по одной, а все вместе, как родная любимая семья, но, когда тебя постигло горе неверности, должно чтить в себе дом, что опустел на время.

Вот мои часовые обходят по кругу крепость, и я вовсе не думаю, что все они пылают усердием. Большинство зевает и мечтает об ужине. Если все боги спят в тебе, то не спит желание телесного довольства. И я вовсе не жду, что души часовых будут непрестанно бодрствовать. Сопричастность целостности зову я душой, душа не ведает о преградах. Я жду, чтобы в одном из моих дозорных замерцала душа. Забилось сердце. Проснулась любовь, и на миг он ощутил щемящую значимость городской многоголосицы. Ощутил вдруг в себе пространство, дотянулся до звезд, обнял горизонт и стал сродни раковине, шумящей шумом моря.

Мне достаточно, если хоть раз тебя осенит такое и ты во всей полноте ощутишь, что значит жить человеком, ощутишь готовность принимать эту полноту, потому что, как сон, желание, голод, она будет к тебе возвращаться, а твои сомнения - только недолгая отлучка, и мне хочется тебя утешить.

Нудными часами учений складываю я в тебе то, что однажды воспламенится от прочитанного стихотворения. Ибо нет возможности одарить, если ты не готов принять подарок Гость не придет, если ты не построил дома, чтобы принять его.

Ах, дозорный, дозорный, расхаживая взад-вперед по смотровой площадке, томясь тоской и скукой, что приходят жаркой душной ночью, слыша городской шум, который тебе безразличен, глядя на дома, которые кажутся муравейниками, чувствуя себя в пустыне и все же, несмотря на пустоту, стараясь любить, хотя нет любви, стараясь верить, хотя нет веры, стараясь сохранить преданность, хотя это бессмысленно, - ты готовишь себя к озарению, которое приходит как награда и дар любви. Нетрудно быть верным себе, когда ты в ладу с собой, но мне хочется, чтобы, памятуя о своей полноте, ты повторял про себя: "Пусть мой дом озарится светом. Я построил его и содержу в чистоте..."

Представь себе воина, что собирается в путь в пустой караульне. Я посылаю его разведчиком в стан врага. Он знает: ему не вернуться. Враг наш настороже. Он предчувствует пытки, которыми будут выжимать из него вместе с криками тайны царства. Но он из тех, кого повязала любовь, он снаряжается с радостью, потому что радостно слиться навек со своей любовью, он готовится к брачной ночи. Обнимая любимую в день свадьбы, ты счастлив не тем, что завоевал ее и она наконец телесно принадлежит тебе: для тела сколько угодно девушек в веселом квартале, и есть такие, что похожи лицом на твою любимую, - нет, благодаря твоей юной жене мир наполнился иным смыслом, все обрело в нем иной цвет, иной тон. Иным стало вечернее возвращение домой, иным - утреннее пробуждение, ты словно бы копишь наследство, ты ждешь детей, ты научишь их молиться. Все изменилось, даже чайник, он мурлычет о вашем с ней чаепитии перед ночью любви. Она переступила твой порог - и превратила пушистый ковер в мягкий луг. Тебя одарили счастьем. Вселенную твою одарили смыслом, но это счастье так далеко от вещей, которыми ты пользуешься. Счастье не от подарков, не от телесных ласк, не от полученных привилегий.

Вот воин, он идет на смерть, и тебе кажется: в этот миг он лишается всего, у него не будет даже прощального поцелуя, ждет его только жажда, палящее солнце, ветер и скрипящий на зубах песок, ждут враги, чтобы выжать из него тайну; воин снаряжается на смерть, чтобы войти в эту смерть в своей одежде смертника, и тебе кажется: он должен стонать от смертной муки, как стонал преступник, приговоренный к виселице, и точно так же отбиваться от палачей, заступаясь за свое несчастное тело; но воин, который снаряжается на смерть, совершенно спокоен, - посмотри, у него спокойные глаза, он шутит с товарищами, шутки его - знак дружеской привязанности, а вовсе не фанфаронство, не нарочитое мужество, не пренебрежительное отношение к смерти, в нем нет преувеличенного, наносного, он спокоен, словно вода, и, словно спокойная вода, он ничего от тебя не скрывает, ему немного грустно, и без смущения он говорит о том, что ему грустно. Скрывает он только свою любовь.

Он без страха застегивает кожаные ремни, но против него у меня есть оружие, и оно для него страшнее смерти. Он ведь так уязвим. Уязвимо каждое божество его сердца. Обыкновенная ревность может стать угрозой для царства, для смысла всех вещей, для радости вернуться домой, в один миг издерет она в клочья блаженное состояние покоя, умудренности и самоотречения. Сколько всего ты забираешь у него, ведь Господу он должен вернуть не только любимую, но и дом, и виноград своих виноградников, и шуршащие снопы ячменя со своего поля. И не только свои снопы, свой виноград, свои виноградники, но и свое солнце. И не только солнце, но и ту, что освещает его дом. Смотри, он отказывается от стольких сокровищ и не замечает разорения. Но укради у него улыбку возлюбленной, и он потеряет сам себя и превратится в сумасшедшего.

Подумай, не здесь ли кроется величайшая из загадок?

Ведь ты держишься не вещностью, что находится в твоем распоряжении. Поэтому и предпочитает воин собственную гибель гибели того, на что тратит жизнь и что в ответ насыщает его жизнь смыслом. Он оберегает питающий ток. Моряк по призванию готов на гибель при кораблекрушении. Хотя в миг кораблекрушения он может пережить животный страх - страх перед захлопнувшейся ловушкой, - но он честен, он заранее согласен на этот страх, он пренебрегает им, потому что ему по сердцу мысль, что умрет он в море. И когда я слышу жалобы моряков на неизбежность своей жестокой смерти, я понимаю: они не похваляются, соблазняя женщин, они стыдливо высказывают тайное желание своей любви.

Нет языка, на котором ты мог бы выразить себя. Ты вобрал в себя море, будто раковина, и душа звучит в тебе плеском морских волн. Ты можешь сказать "царство" с уверенностью, что тебя поймут, если вокруг люди, столь же естественно, как ты, чувствующие его присутствие, но над тобой посмеются другие, те, что видят вокруг лишь хаос разноликих вещей: у тебя и у них разные царства. И тебе станет неприятно оттого, что они подумали, будто ты готов пожертвовать жизнью ради универсального магазина.

Усомнившись в Господе, мы привыкли просить, чтобы Он явился нам, словно визитер с визитом, - но, явись Он, Он стал бы нам ровней и похожим на нас, и куда бы Он нас повел? Одиночество твое стало бы еще отчаянней; но хотел ты не приобщения к Божественному - развлечения вроде ярмарочного балагана, и теперь коришь Господа. Но кому в помощь низкое? Ты хочешь, чтобы высокое опустилось до тебя, навестило на той ступеньке, где ты стоишь, такого, каков ты есть, непонятно ради чего снизившись до тебя, но Господь не снизится - я помню, как просил я Его, как молился, - нет, Он приоткроет тебе царство духа, ослепит явлением чего-то незнаемого, того, что не для ума и не для зрения, а для сердца, и если ты не пожалеешь сил, то поднимешься на ту ступень, где вещей уже нет, а есть только связующие их воедино Божественные нити.

И тогда тебе не страшна смерть: боясь смерти, боятся потери. Но что тебе терять? Ты остаешься связующей нитью. Таково твое вознаграждение за прожитое. Ты шел на смерть без страха, видел пожар, рисковал, спасая жизни. Тонул, спасая других при кораблекрушении. Посмотри, да, они умирают, но они согласны умереть, у них в глазах свет истины, хотя они краснели и чувствовали себя обворованными уродами от чужой насмешливой улыбки.

Скажи им сейчас, что они заблуждаются, - они рассмеются.

Но ты, мой дозорный, заснул не потому, что сбежал от города, - потому что город оставил тебя, и я, вглядываясь в твое бледное детское лицо, беспокоюсь за мое царство, раз оно больше не в силах будить засыпающих часовых.

…

Где-то молчат влюбленные, не решаясь заговорить, они смотрят друг на друга и хотят сказать, что... Но если один заговорит, а другой закроет глаза, то вся Вселенная изменит свой ход. И ты охраняешь их молчание. Где-то умирающий готовится в последний путь. Все склонились над ним, ловя последнее слово, последнее благословение, чтобы унести в своем сердце, ты оберегаешь слово умирающего.

Дозорный, дозорный, я не знаю, где кончаются границы твоего царства, когда Господь освещает твою душу светом бдения, какое пространство делает он твоим. Мне не важно, что вскоре ты снова будешь мечтать о супе, ропща на свое ярмо. Хорошо, что ты спишь, хорошо, что забываешь. Плохо, что, позабыв, ты разрушаешь свой дом.
...

Ветер слов - тщета, я всегда презирал его. Я не верю в пользу словесных ухищрений. И когда мои генералы, дотошные и недалекие, говорят мне: "Народ возмущен, но вот какой фокус мы предлагаем..." - я гоню их прочь. На словах можно фокусничать как угодно, но что создашь с помощью фокусов? Что ты делаешь, то и получаешь, только то, над чем трудишься, ничуть не больше. Объявив войну, я создаю врагов. Выковываю их и ожесточаю. И напрасно я стану уверять, что сегодняшнее насилие создаст свободу завтра, - я рождаю только насилие. Не обманешь дерево, оно потянется туда, куда его направят. Прочее - ветер слов. И если мне кажется, что я жертвую вот этим поколением во имя счастья последующих, я просто-напросто жертвую людьми. Не этими и не теми, а всеми разом. Всех людей я обрекаю на злосчастье. Прочее - ветер слов. И если я воюю во имя мира, я укрепляю войну. С помощью войны не установить мира. Люди любят одно и то же, но каждый по-своему. Несовершенство языка отторгает людей друг от друга, а желания их одинаковы. Я никогда не встречал людей, любящих беспорядки, подлость и нищету. Во всех концах земли люди мечтают об одном и том же, но пути созидания у каждого свои. Один верит, что человек расцветет на свободе, другой - что человек возвеличится благодаря принуждению, но оба они мечтают о величии человека. Один верит, что важнее всего благоденствие: избавленный от забот и тягот человек будет развивать ум, думать о душе и сердце. Другой не верит, что совершенство души зависит от пищи и досуга, считая, что душа возрастает, неустанно даря себя. Он считает прекрасным лишь тот храм, который стоит многих усилий и возводится бескорыстным трудом. И все по-своему правы: кого облагородят рабство, жестокость и отупение от тяжких трудов? Но не облагородят и распущенность, потакание гниющим язвам и мелочная суета, рожденная желанием хоть как-то занять себя.

Медленно растет древо мира. Словно кедру, нужно ему вобрать и переработать множество песчинок, чтобы создать из них единство...

Хотеть мира - значит строить хлев, где могло бы уснуть все стадо. Строить дворец, где хватило бы места всем, где не нужно оставлять свою кладь у двери. Не надо ничего отрезать и калечить ради того, чтобы войти и разместиться. Хватает же у матери любви на всех ее сыновей, и на застенчивого и робкого, и на жадного к жизни, и на тщедушного никчемного горбуна. Что ей до непохожести? Каждый трогает ее сердце. И каждый, по-своему ее любя, служит ее славе.

Но как медленно растет древо мира. И света ему нужно куда больше, чем есть у меня. Мне еще ничего не ясно. Я выбираю и потом отказываюсь. Легко было бы жить мирно, если бы все люди были одинаковы. Нет, ничему не помогут уловки моих генералов, а они, дотошные и недалекие, пришли ко мне и принялись рассуждать. Мне опять вспомнился мой отец. "Искусство рассуждать - это искусство обманывать самого себя", - говорил он.

А генералы рассуждали: "Нежелание воинов служить царству означает, что они одрябли. Мы будем посылать их в засады, они закалятся, и царство будет спасено". Так мог бы рассуждать профессор, выводя из одного умозаключения другое. Но жизнь - она просто есть. Как есть дерево. И росток вовсе не средство, которое отыскало семечко, чтобы превратиться в ветку.

Я поправил моих генералов: " Когда кедр истощает жизненную силу, он перестает превращать песок в древесину и сам потихоньку превращается в песок. Нашим воинам нужна вера, тогда они воодушевятся". Но генералы не поняли меня, они сочли мои слова преступным попустительством. Я не стал им возражать. И они довели свою игру до конца, послав людей умирать за сухой колодец, где по случайности расположился враг.

Нет слов, схватка из-за колодца была прекрасна. Она была танцем вокруг вожделенного цветка, и отвоеванная земля становилась наградой победителю вместе с давно забытым желанием побеждать. Испугавшись нас, враг взметнулся беспорядочной стаей воронья, ища себе места то здесь, то там, где он был бы в безопасности. Каждый, играя жизнью и смертью, чувствовал себя мужчиной.

Но будь в колодце вода, игра была бы другой. Лишенный воды и смысла, колодец был игральной костью, на которую не поставили состояния. Но генералы видели, как, играя в кости, один игрок смошенничал, а другой застрелился, и поверили во всемогущество игральных костей. Они поставили на кон сухой колодец. Но кто станет стреляться, даже если партнер смошенничал, когда на кону пусто?

Мои генералы никогда хорошенько не понимали, что значит для жизни любовь. Они видели, как радуется заре влюбленный, потому что вместе с Солнцем в нем проснулось счастье. Видели, как радуются заре воины, потому что Солнце приближает их победу. Победу, которая поутру расправляется в них и заставляет смеяться. И генералы поверили во всемогущество зари.

Но я говорю: если нет любви, то не стоит браться ни за какое дело. Если не верить, что осуществится твоя мечта, скучно играть в кости. Скучной будет заря, вернувшая тебя к собственной опустошенности. И со скукой в душе ты отправишься воевать ради бестолкового колодца.

Но когда ты влюблен, ради своей любви ты готов на самый изнурительный труд, и чем он изнурительней, тем больше твое воодушевление. Ты тратишь себя, ты растешь. Но нужен тот, кто примет отданное. Дарить себя и тратиться попусту - разные вещи.

Мои генералы, видя радость, с какой отдают себя влюбленные, не догадались, что есть тот, кому они себя отдают. Им не пришло в голову, что для воодушевления мало обобрать и ограбить человека.

Я увидел, с какой горечью умирал наш раненый. Он сказал мне: "Государь, я умираю... Я отдал свою жизнь. А мне ничего не дали. Я уложил врага пулей в живот, и пока мне за него не отомстили, я смотрел на убитого. Мне показалось, что он был счастлив, потому что отныне нераздельно принадлежал тому, во что верил и чему служил. Смерть стала его богатством. А я... я умираю, служа капралу, моя смерть ничего ему не прибавит, а умирая зазря, трудно чувствовать себя счастливым. Я умираю достойно, но меня тошнит..."

Остальные? Они разбежались.

Понедельниково (i Pod/Nad?)

Mon, 26 Nov 2007 06:06:14 GMT

Мне нужно работать, я должен, кто это понимает? Культура - не кошка, чтобы приходить по вечерам на колени и мурлыкать после вискаса. У меня нет истерик о неудачах, успехе и буднях, потому что у меня не бывает будней, а успех почти неприятен мне. Успех сейчас похож на кожуру банана, которую зорко приметили, переступили - и хвалят себя, хохоча, что другие грохнулись. Чувствуете? А я должен работать, не мануфактура моей физиологии, не газетная урна моего ума, а я сам... должен работать... неизвестно кем. "Неизвестно" - тут глагол. С политикой проще связать работу: слопать себя с портфелями. Говорю молча: "Чтобы работать, нужно что-то уметь, согласен?" - "Хочу и умею... то умею, что другие не умеют и не научат". Подметать кожуру и раздавать в метро котят? Сейчас важнейшее: иметь вкус, уметь выбрать? А около сотни клеток во мне или кусочек хромосомы даже... грустят о прежнем: Магеллан, Маугли, Северный полюс... Ухожу на работу. увижу чудесного человека! =) И далеко, далеко, далеко, далеко мы. Я должен работать. Возьмете домой зверушку? =)))

Cose della vita (с) цитаты...

Wed, 14 Nov 2007 19:26:56 GMT

Я не "за", я "против". Многих, огромного, необходимого, естественного.
Я против этой цитаты...

"Жизнь коротка, и надо уметь уходить с плохого фильма.
Бросать плохую книгу.
Уходить от плохого человека.
Их много.
Дело не идущее бросать.
Даже от посредственности уходить.
Их много. Время дороже.
Лучше поспать.
Лучше поесть.
Лучше посмотреть на огонь, на ребенка, на женщину, на воду.
Музыка стала врагом человека.
Музыка навязывается, лезет в уши.
Через стены.
Через потолок.
Через пол.
Вдыхаешь музыку и удары синтезаторов.
Низкие бьют в грудь, высокие зудят под пломбами.
Спектакль менее наглый, но с него тоже не уйдешь.
Шикают. Одергивают.
Ставят подножку...
Компьютер прилипчив, светится, как привидение, зазывает, как восточный базар.
Копаешься, ищешь, ищешь.
Ну, находишь что-то, пытаешься это приспособить, выбрасываешь, снова копаешься, нашел что-то, повертел в голове, выбросил.
Мысли общие.
Слова общие.
Нет! Жизнь коротка.
И только книга деликатна.
Снял с полки.
Полистал.
Поставил.
В ней нет наглости.
Она не проникает в тебя без спросу.
Стоит на полке, молчит, ждет, когда возьмут в теплые руки.
И она раскроется.
Если бы с людьми так.
Нас много. Всех не полистаешь.
Даже одного.
Даже своего.
Даже себя.
Жизнь коротка.
Что-то откроется само.
Для чего-то установишь правила.
На остальное нет времени.
Закон один: уходить, бросать, бежать, захлопывать или не открывать!
Чтобы не отдать этому миг, назначенный для другого".
(Мих. Мих. Жванецкий, 5-ый том, конец)

... sono cose della vita
ma la vita poi dov’è ...
(Это все смысл жизни, но теперь... где моя жизнь? ...
Я против того, что нужно, я против себя, я против смысла, без моих "если", без чужих "тебе не понять", я против человеков, которые уродуют других, которые живут изнемогая, я против счастливцев и тех, кто "на новом этапе развития", они все нищие, я против книг и музыки, против игры, против помощи, против искренности, что находит отклик, я против сумасшествия, скоро и мне быть сумасшедшим и "таким, как все", я не хочу нетерпимой терпимости, против "вместе, но не вместе", против "даже дружбы", не жду понимания, сам не понимая себя, я вижу смысл... я за... молчание.

Даш, ты видела этот пост? =)))
http://www.litera.ru/stixiya/authors/mayakovskij/nu-ehto-uzhe.html - про собаку...
Есть ошибки, опечатки? Даш, ты видела этот пост? =))) на ноутбуке, наверное, буквы мелкие будут, я же на 17-ти дюймах печатаю... =)

Прощай, прощание!

Fri, 31 Aug 2007 08:19:00 GMT

Что вы знаете о доброте? Вы были добрыми? А что вы скажете о человеке? О человеческом достоинстве. Как быть человеком? Что значит добро? Что значит любовь? Сострадание. Дружба. Жизнь. Твоя жизнь и жизнь других. Как ты говоришь: “Он - мой друг”? Как ты понимаешь: “Теперь поздно…”? Или: “Потом, потом… завтра…” Если ты молишься, ты просишь дать ответ? Когда тебе хочется петь, ты смотришь по сторонам? И каждый может устать, вечерами я устало пишу в одиночестве, но что вы можете рассказать о чувстве страха, о нищете? Где ты собираешь твое богатство? Что назвал ты ценностью? Я не спросил еще о самом важном, оно не общее и как поднять его на дороге, бережно очистить и передать от одного другому? Но посмотри, ты говоришь любимой: “Мама…” И война заканчивается. И эта боль - ваше богатство. Как же ты не полюбишь его? Если он родился слепым, если не может ходить или слышать, разве не подашь ему руку? Разве не поцелуешь его глаза? Разве не потратишь годы труда, чтобы подарить ему на день рождения самую красивую скрипку? Разве откажешься подарить ему воздух горной вершины, бесконечность океана? Оглянись. А твое одиночество, что, усталое, было твоим ночным гостем и кошмаром, разве оно было твоим врагом? Ты учился понимать стихи, ты сам написал несколько стихотворений, ты подарил их той девчонке… Ты был добрым. Ведь, правда? Но ты учился любить. Что ты чувствовал, повторяя: “Потом, потом… завтра”? Или: “Теперь очень поздно…” Твое сердце выбрало ее из миллиона, ты назвал ее своей принцессой, ты научился молиться. Она ответит тебе. “Папа”.

История

Wed, 08 Aug 2007 10:19:01 GMT

Лионель Месси
Нападающий сборной Аргентины и Барселоны
Родился 24 июня 1987 в Аргентине
Рост 169 Вес 67

Космическое событие

Wed, 01 Aug 2007 10:54:02 GMT

В издательстве "Молодая гвардия" в июле вышла новая книга. http://mg.gvardiya.ru/default.asp?type=details&id=648
Биография Велимира Хлебникова.

Ещё раз, ещё раз, / Я для вас / Звезда.
Горе моряку, взявшему / Неверный угол своей ладьи /
И звезды:
Он разобьется о камни, / О подводные мели.
Горе и вам, взявшим / Неверный угол сердца ко мне:
Вы разобьётесь о камни, / И камни будут надсмехаться / Над вами,
Как вы надсмехались /
Надо мной.

Велимир Хлебников, май 1922 года /
Портрет работы М. Доброковского, 1921 год

Старое. Экзюпери

Mon, 30 Jul 2007 10:47:53 GMT

Вчера я шел, ни на что не надеясь. Сегодня самое слово "надежда" потеряло смысл. Сегодня мы идем потому, что идем. Наверно, так движутся волы в упряжке. Вчера мне грезился апельсиновый рай, сегодня рай для меня уже не существует. Я больше не верю, что есть на свете апельсиновые рощи. Я уже ничего не чувствую, сердце во мне высохло. Вот сейчас упаду, но отчаянья нет. Нет даже горечи. А жаль - печаль показалась бы мне сладостной, как вода. Можно себя пожалеть, горевать о себе, словно о друге. Но у меня не осталось на свете друзей.

Меня найдут, увидят мои обожженные глаза и подумают: как он страдал, как звал на помощь! Но бурные порывы, сожаления, страдания души - это ведь тоже богатство. А я все потерял. Юные девушки в первую ночь любви узнают печаль и плачут. Печаль нераздельна с трепетом жизни. А я уже не печалюсь...

Я сам стал пустыней. Во рту уже нет слюны, и в душе нет больше милых образов, которые я мог бы оплакивать. Солнце иссушило во мне источник слез.

На рассвете мы тряпкой собрали с уцелевшего крыла немного росы пополам с краской и маслом. Мерзость ужасная, но мы выпили. Все-таки промочили горло. После этого пиршества Прево сказал:

- Хорошо, хоть револьвер есть.

Я вдруг озлился и уже готов был на него напуститься. Не хватало только чувствительных сцен!

Не желаю знать никаких чувств, все просто, очень просто. И родиться.

И вырасти. И умереть от жажды.
Искоса слежу за Прево, если надо, оборву его хоть насмешкой, лишь бы молчал. Но нет, он сказал это спокойно. Для него это вопрос чистоплотности. Так говорят: "Хорошо бы вымыть руки". Что ж, тогда спорить не о чем. Я и сам вчера, увидав кожаную кобуру, подумал о том же. Я рассуждал трезво, не предавался отчаянию. С отчаянием думаешь только о других. О том, что мы бессильны успокоить всех тех, за кого мы в ответе. Револьвер тут ни при чем.

Ну что ты поделаешь!

Fri, 20 Jul 2007 10:05:08 GMT

На этой станции я был впервые. Не выйти на ней возможности я не оставил. Должен быть здесь. Обещал себе, и обмануть мое волнение было некому. Теперь, без слез, выходи.

Станция конечная.

Электричка уходит на запасной путь, чтобы скоро поменять направление и бежать, бежать обратно, к новой конечной. Но как мне вернуться? Я дома.

Дорога вдоль платформы невелика, минут пять или семь, спотыкаясь, и поворачивает в город. Заснеженная, темнеющая, новогодняя моей радостью, и морозная, и скромная, и самая лучшая. Так и должно быть. Улица Южная. Волнение не обманешь.

И где-то перекресток.

Может, не было никакого перекрестка? Когда пишешь книгу, тем более книгу в подарок, не стыдно похулиганить. Залезть на забор культуры, свесить ноги. Устраиваясь поудобнее, потерять один башмак, грохнувшийся куда-то в крапиву, малину и летние сумерки воспоминаний детства. Залезть и тихо-тихо напевать добрые песни.

И книга и песни - подарок особенному человеку.

Может, не было перекрестка, а может быть, встретится где-нибудь. Когда читаешь книгу, тем более написанную в подарок, будь начеку - юный автор обязательно смастерит перекресток воспоминаний, фантазий, небылиц и строгости, а вы, читатель, уходя все дальше по Южной улице, потеряете из виду большущие сугробы, позабыв, что декабрь, потеряете неяркие фонари и прохожих, покупающих к празднику в ларьке алкоголь, потеряется все, ваши глаза легко закроются, ведь глазам нужен отдых, а потом, едва открыв новую страницу, вы вспомните слова: “Где-то перекресток”.

И книга и песни, и перекресток - дорога к особенному дому. Нашему дому.

///

Николай Чекалин? Карев? Озеров? Головачев? (это фамилии моих бабушек и дедушек… я думаю, а может, сменить фамилию? Патриархальность и социальные традиции мне все равно по барабану.) Скорее всего, я - Озеров-Карев (Головачев).

К. Д.

Wed, 18 Jul 2007 07:43:54 GMT

Творческая 5-тиминутка впечатлений от самиздатовского коктейля Байкал-Мартини, книги "Фиеста" (г-на Хэма) и песен "Quien me iba decir", "Bendita Luz" и других. Впрочем, это неважное. Знаете, нужно чтобы прошло время, и тогда приходит понимание... избитая "истина"? К сожалению, истина избита, но жива до того, что всех нас переживет, как ее не избей. Процитирую вам "Самопознание" Бердяева: "Я остаюсь мечтателем, каким был в юности, и врагом действительности. Во мне нет старческой мудрости, и от ее недостатка я страдаю. Во мне остаются слишком большая впечатлительность и страстность". К чему бы я это говорил? Да ни к чему! Правильно он делает - вот что! Не до мудрости нам старческой - есть дела получше! =))))))))) Я написал стихотворение. Вчера. И посвятил его человеку, которым я очень горжусь! =))))))) Больше ни слова - только песня. Музыки записывать не умею, но исполнение должно быть энергичным, беззаботным и взлетающим, местами тихим и... как наслаждение (не ищите, пожалуйста, рифм и прочего). Все остальное в этот момент - к черту! 17-07-2007 Вечер...

=)))))))Спокойный день

И музыка испанского кафе,

Я улыбаюсь небесам и вспоминаю о тебе!

Не ставлю точки, многоточий, кроме…

На неизвестность не смотрю сердито - все, и все, и все, и все встречаю удивленно!

Скорее пробежит июль

и снова говорю:

“Спасибо, Даша! Все будет, как должно быть, как должно!”

Нет, не прошла, нет, наша нежность не прошла!

Дарю!

Парит спокойный день. А утром ливень провожает неизвестность -

Не вспомнит, не забудет…

Так сильно, сильно, сильно бьется сердце друга!

=))))))

Нет ошибок?

+-

Sun, 15 Apr 2007 14:45:46 GMT

Человек не доска в зажимах, что можешь взять инструмент и работать над ним, ожидая награды себе и ему. Разве не сказано это в истории Пиноккио?
Не зверь, что сказано в Книге джунглей.
Смотри в человека, полюбив его. Полюби же, веря неизвестному в себе.

Альде-баран

Wed, 14 Mar 2007 12:01:18 GMT

Это ведь интересно -
узнать, под какой звездой рожден?
Если, конечно, это правда, и такая звезда действительно была надо мной.
Правда интересно? Правда была?

"И никто
не догадался намекнуть
недалекой
неделекатной звезде:
"Звезда - мол -
лень сиять напрасно вам!
Если не
человечьего рождения день,
то черть ль,
здезда,
тогда еще
праздновать?!"

Моя звезда. Альдебаран.
Луна в момент моего рождения была расположена:
12°59'40" Телец (Ведический Зодиак),
6°38'20" Близнецы (Западный Зодиак).
Альдебаран - Альфа Тельца, оранжевый гигант, 1-ой звездной величины.
Индийское название: Рохини (Rohini).

Рохини - благоприятная звезда, управляемая Брахмой, который непосредственно творит вселенную. Рохини - манушья, или "земная" и связанная с Луной звезда, указывающая на того, кто служит обществу. Она фиксированная по своей природе, а потому люди, родившиеся под этой звездой, сильны и ответственны. Она поддерживает рост и развитие. Человек правдив, чист, его речь мягка, приятна, ум упорядочен, внешность прекрасна.

Мужчины, рожденные под влиянием Рохини. Очень привлекательная внешность, красивое телосложение, магнетические глаза (под этой звездой родился Шри Кришна). Они правдивы, доверчивы, благородны, могут пожертвовать всем ради любимых и отстаивают справедливость, наказывая неправых. Упрямы - никто не может изменить принятого ими решения. В действиях больше руководствуются сердцем, чем умом. Искренни и честны, могут быть успешны не только в бизнесе и в искусстве, но и общественной деятельности. Удачливы, могут из самых низших слоев общества достичь очень высокого положения. Они имеют нежную привязанность к матери, а с отцом, напротив, могут быть холодные отношения. С 18 до 36 лет - самый трудный период в жизни: экономические и социальные проблемы, а также проблемы со здоровьем.

Куда идешь?

Mon, 12 Mar 2007 11:39:04 GMT

Евангелие от Луки. Глава 8.

4 Когда же собралось множество народа,
и из всех городов жители сходились к Нему,
Он начал говорить притчею:

5 вышел сеятель сеять семя свое,
и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано,
и птицы небесные поклевали его;

6 а иное упало на камень и, взойдя, засохло,
потому что не имело влаги;

7 а иное упало между тернием,
и выросло терние и заглушило его;

8 а иное упало на добрую землю и,
взойдя, принесло плод сторичный.
Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!
...

11 Вот что значит притча сия:
семя есть слово Божие;

12 а упавшее при пути, это суть слушающие,
к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их,
чтобы они не уверовали и не спаслись;

13 а упавшее на камень, это те,
которые, когда услышат слово, с радостью принимают,
но которые не имеют корня, и временем веруют,
а во время искушения отпадают;

14 а упавшее в терние, это те, которые слушают слово,
но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими
подавляются и не приносят плода;

15 а упавшее на добрую землю, это те,
которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце
и приносят плод в терпении.
Сказав это, Он возгласил:
кто имеет уши слышать, да слышит!

16 Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом,
или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник,
чтобы входящие видели свет.

17 Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным,
ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы.

18 Итак, наблюдайте, как вы слушаете:
ибо, кто имеет, тому дано будет,
а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь.

"Мы опасно близки и ужасно похожи..."

Fri, 09 Mar 2007 12:36:53 GMT

4 марта 2007 года

“Права ребенка” (мое простое эссе)

Право ребенка - право стать взрослым. В лучшем смысле этих слов. Право кедрового семечка - право стать кедром. Пример с кедровым семечком не случайный пример, он напоминает нам о творчестве Антуана де Сент-Экзюпери. В “Маленьком принце” сказано: “Взрослые никогда ничего не понимают сами, а для детей очень утомительно без конца им все объяснять и растолковывать… дети должны быть очень снисходительны к взрослым”.

В детстве мне разрешали лепить из пластилина фигурки животных, домики и просто бессмысленные разноцветные фигурки, но вот бросать их в потолок, так чтобы они прилипали к нему, было строжайше запрещено. Хотя у нас в загородном доме, в нашем очень старом загородном доме на потолке есть лепнина. Я смотрел и подражал. Подражание ведь первый шаг на пути к мастерству? И я лепил.

Наш старый загородный дом достиг возраста более 150-ти лет. А мне было всего 5. Теперь, когда я не стал ваятелем, мои скульптуры ни за что не достигнут такого почтенного возраста, даже 50 лет будет для них многовато.

Впрочем, еще я любил рисовать. В детском саду одна скука - тихий час, обед, прогулка. Талант дипломата позволил мне договориться с воспитательницей, и случилось чудесное - во время тихого часа я единственный не спал, а тихо рисовал.

Я не стал художником.

И снова - впрочем… с раннего детства мне нравилось сочинять песни. Наш старый загородный дом построен рядом с Троице-Сергиевой Лаврой. Колокольный звон и осенью падающие со старых дубов золотистые листья - необыкновенная музыкальная школа. Я придумывал слова к этой музыке.

В семь лет я сам нарушил свои права. Пора в школу и стихи были брошены. Мне хотелось заниматься спортом.

Однажды… ученик 8-ого “Б” класса Чекалин Коля не сделал домашнюю работу по литературе. А задание было таким простым - написать стихотворение. Я ответил: “Я не умею, я не хочу… не получилось…” - а Луиза Робертовна удивленно: “Коля! Нет, от тебя я не ожидала… Ты должен писать! Я знаю, ты можешь. Твое стихотворение будет лучшим”. Прошло 8 лет. У меня в руках новенький и безумно красивый сборник избранных стихотворений. Литература сделала меня мной.

Я - ваятель, я творил себя, бросая лишнюю глину, сжимая в неумелых руках горячую плоть, я лепил мою душу. Я - художник, я украсил красками моей души мой труд. Что мне за дело до нарушенных прав? Жизнь не поместится в формулы, теории, слова. Я - волшебник.

Так жаль, меня не отдали в спортивную школу. А мне хотелось.

Антуан де Сент-Экзюпери говорит в “Военном летчике”: “Единственная победа, которая не вызывает у меня сомнений, это победа, заложенная в силе зерна. Зерно, брошенное в чернозем, уже одержало победу. Но должно пройти время, чтобы наступил час его торжества в созревшей пшенице”.

Я влюблен! Как мальчишка!

Я снова ребенок…

“Зачем люди заводят детей?” (мое простое эссе)

“Непрерывность жизни и неизбежность смерти…” (Итало Кальвино “Если однажды зимней ночью путник…”, 1979). Такой остроумный ответ. Дети… непрерывность жизни… неизбежность смерти…

Я хотел бы спросить Иосифа и Марию: “Ну, зачем вы завели ребенка?” Нет, я не хочу задавать этот вопрос. Никому.

Александр Сокуров прекрасно сказал о кинофильмах про войну: “Создавать на экране романтизм смерти, романтизм войны - отвратительное и недостойное мужчины дело”. Я отвечу: “Создавать сухое исследование из романтизма жизни, романтизма любви - отвратительное и недостойное мужчины дело”.

Чекалин Николай инф-д-5-2

2.09.2002 - 1.03.2007

Fri, 02 Mar 2007 14:21:17 GMT

В понедельник сломался компьютер, поэтому выложить стихи не удалось.
Вчера в РГСУ закончились лекционные и семинарские занятия для групп инф-д-5-1 и инф-д-5-2. Впереди - последняя сессия, государственный экзамен и защита диплома. Больше не будет записок на лекциях и забавных преподавателей, надеюсь, что и зима, какой она выдалась в этом году, не повторится. Хочется ругаться, читать "Одиссею" вперемешку с "На дне" (Горький, если забыли). Окончание школы было праздником.
А сейчас...
Э-эх!

...

Мне радостно об этом говорить -

история историй!

Мы ищем встречи - подарить!

А принимаем в ссоре…

Нет злости для меня

и, знаю,

у кого-то -

тоже.

Желаем - голову сломя!

А отдаем - умножив!

Вчера, и нежно и с поклоном.

Сегодня -

как университет, как дружба!

Мы ищем встречи снова, словно…

И завтра -

будет!

Простодушно!

(с) Николай Чекалин, 24-08-05

Способы и методы =)

Fri, 23 Feb 2007 13:50:09 GMT

Мой результат "Теста от ульяновского губернатора"

95 из 116

Пройти тест на грамотность

А вот еще старая уже забава - целование фруктов! =)
http://kiss.ksan.ru/fruit-7325-6.html

РИСУЕМ ЕЩЕ и ЕЩЕ!!! http://www.jacksonpollock.org/
Между прочим, Джексон Поллок свои картины (такие же как получатся у тебя за пару секунд) продает за миллионы евро. Вот тебе на!

"Тихо"... 1 июля 2003 года

Mon, 19 Feb 2007 18:12:31 GMT

Лето. 2003 год. Тетрадь формата А4. В клетку. Записывать в нее лекции так и не удалось, тетрадь отдана под черновики для стихов. Дело к вечеру, летняя прохлада и поднимается ветер. Исписано несколько листов тетради. Карандаш 2В. Пустая темнеющая комната. Одно стихотворение пишется легче других. В слове “кругом” ударение ставлю на первый слог. В 6-ой строке часто меняю местами “рук” и “твоих”. “Рук твоих” ни с чем не рифмуется, поэтому оставляю так. Красиво. Да?

...

Что-то тихо стало кругом…
Кругом хлад
Да мирный цвет.

Не шумит и не дурманит
Взгляд и голос
Рук твоих.

Всё ресницы ниже клонит…
Пепелище? Нет же,
Вьюга

Наших лиц прикосновенье
Пишет тихо
В небесах

(с) Николай Чекалин, 2003

Французский, итальянский, русский =)

Fri, 16 Feb 2007 20:21:40 GMT

Всем советую! =) Чтобы свободно владеть своим собственным языком! "Блеск и нищета куртизанок" Бальзака - продолжение истории, начатой в "Утраченных иллюзиях". Книга что надо! Жестокая французская правда 19-ого века. Времена меняются, жестокость становится гуманной и приветливой, остается вопрос - меняется ли правда? 2-ая книга. "Море-океан". Книга для неподготовленных, книга для чтения в быстро и судьбоносно меняющихся обстоятельствах. Оставляет чувство, вбивает, нежная книга. Просьба не путать с лирическим Маяковским. Маяковский - футурист, Барикко - фаталист. 3-я книга. Антология. Я читал только Мариенгофа "Роман без вранья", чего всем желаю. Книга для всех желающих вспомнить, где они живут, книга, после которой соседи становятся другими людьми, история, от которой электрички бегут в нужном направлении. Мечтается мне делать жим 100 кг, мечтается прочитать первые две книги на языках оригинала.

Социально-озабоченным индивидам на заметку

Fri, 16 Feb 2007 07:56:33 GMT

"По своему электроэнцефалографическому описанию оргазм похож на эпилептический приступ. При начале эпилептического приступа так же, как и при начале оргазма, происходит нарастание быстроволновой низкоамплитудной активности билатерально и синхронно в височных отведениях. Сам рост возбуждения, приближаясь к платофазе, выглядит как приближение к приступу: замедляется электрическая активность мозга, увеличивается амплитуда медленных волн с частотой, близкой к 3Гц. Почти так же выглядит стадия вхождения в глубокий транс при психоделических трипах. Нет сомнения, что сексуальное возбуждение - это измененное состояние сознания. Измененное сознание с эволюционной точки зрения - это нейрохимический шанс для перестройки нейронных связей, то есть для активизации новых ресурсов мозга... Сложно представить, что такой потенциал мегапсихических процессов, который активизирует возбуждение, существует в эволюции ради одного лишь "поощрения инстинкта размножения", как любят объяснять эволюционную роль сексуального наслаждения. В этом случае возбуждение имело бы более простой механизм, как у животных..." И далее: "Возвышенные чувства не нуждаются в сексуальном удовлетворении и вполне довольствуются дружбой…"

(с) Марина Комиссарова, 2007

Сергей Есенин задумчиво говорил: “Влюбиться мне что ли… или тифом заболеть?” А теперь можно еще другое спросить: “Сексом заняться мне что ли… или эпилептиком стать?” Знаю, многие, прочитав подобную полезную статью, пойдут немедленно увеличивать амплитуду медленных волн с частотой, близкой к 3 Гц. Или что же, будем “вполне довольствоваться дружбой”?

Н.